- 31 -
- Ваше величество, у меня к вам серьезный разговор, - сказал Лоддин и тут же мысленно усмехнулся - фраза, которую произнесли его уста, звучала так, будто он обрался к маленькому мальчику, который плохо себя вел и нуждался в воспитательной беседе, но никак не к взрослому мужчине, и уж тем более не к королю.
Тем не менее, Власт не рассердился, он слишком уважал министра и был слишком многим ему обязан, к тому же знал, что если уж Лоддин обращается к нему подобным образом, значит, на то имеются веские причины.
- Входи.
Лоддин поклонился и вошел в покои его величества.
Королевская спальня дворца разительно отличалась от комнаты наверху башни. Прежде всего тем, что здесь была только одна кровать и один шкаф для одежды, а еще тем, что комната меньше всего походила на королевские покои. Власт не любил роскоши, излишества и разного рода украшательств, а потому мебель в его спальне была добротной, но самой простой. Единственное, что говорило о знатном происхождении хозяина комнаты - вырезанное на каждой плоской поверхности маленькое солнце. Это "клеймо" - крохотное, с кулачок младенца, повторяло своими очертаниями главный символ Иллории, изображенный и на флаге, и на пропавшей печатке, и на всех монетах.
Его величество уже проснулся, но еще не встал с кровати, ждал, пока слуги принесут горячую воду для умывания. Лоддин присел на стул возле окна и приготовился к тяжелому разговору. В который раз во всем важном, что происходило в королевстве, был виноват именно он. А вина, в которой он решился признаться сегодня, давила не его сердце тяжелым камнем целых восемнадцать лет.
- Что-то случилось? - король приподнялся на подушках и сел в кровати. - У тебя такое выражение лица, будто ты сейчас скажешь, что у тебя две новости: одна хорошая, другая плохая. Плохая новость состоит в том, что все жители Кливра заболели неизвестной, очень опасной и очень заразной болезнью, а хорошая в том, что они быстро умирают и не успевают заразить больше десяти человек. Что случилось, Лоддин? Почему ты пришел ко мне в такую рань и даже не предупредил?
- Простите, ваше величество. Ничего плохого не случилось, и я пришел к вам так рано лишь потому, что все важные вопросы лучше решать с утра, чтобы было больше времени на их обдумывание.
- Нам снова угрожают войной? Явился еще один гонец, но теперь не с севера, а с юга?
- Нет, ничего такого, ваше величество. Но я, право, не знаю, как начать, потому что то, что хочу сказать вам… боюсь, вы не дослушаете и прикажете отрубить мне голову. Или дослушаете, но потом все равно прикажете.
- Да в чем дело?! Не тяни!
- Тогда позвольте начать с хорошей новости.
- Ага, значит, я угадал, и есть плохая?
- Нет, плохих новостей нет. Есть проблема, в появлении которой виноват ваш покорный слуга, но эта проблема может помочь нам решить другую проблему, в появлении которой тоже виноват я.
- Лоддин, - нахмурился Власт. - Если не перестанешь говорить загадками, прикажу отрубить тебе голову.
Первый министр улыбнулся попытке его величества немного подбодрить его, но дело, с которым он пришел к королю, было слишком важным, жизненно важным, жизненно важным для целого королевства, чтобы Лоддина могла развеселить какая-то шутка.
- Хорошая новость состоит в том, что сегодня на поиски печатки отправились два доверенных человека.
- Как быстро они справятся с заданием?
- Не уверен, что быстро. На сегодняшний момент артисты, у которых теперь находится наша печатка, наверняка ушли довольно далеко.
- Но бродячие артисты довольно заметные фигуры.
- Я на это надеюсь.
- А теперь выкладывай плохую новость. То есть проблему, которая может помочь нам решить другую проблему.
Лоддин кивнул, но вместо ответа спросил:
- Помните ли вы Альвин, ваше величество?
- Альвин, - на лице Власта появилась грустная улыбка. - Конечно, помню. Как я мог забыть ту, которую любил больше всего на свете?
- А помните ли вы ребенка, которого она вам родила?
Его величество нахмурился.
- К чему все эти воспоминания? Конечно, я помню своего сына. Он у меня один был. И он умер вместе с матерью. А если бы не умер, я сам бы его убил за то, что он лишил меня единственной радости в жизни.
- Помните, ваше величество, недавно мы говорили с вами о вашем преемнике, о человеке, который сможет занять трон после вашей смерти?
- К чему ты ведешь?
- Были бы вы рады, если бы нам удалось оживить вашего сына? Чтобы королевством правил человек, в жилах которого течет королевская кровь? Ваша кровь? Конечно, нам нужно было бы многому его научить, но…
- Хватит, - прервал министра Власт и поднялся с постели. - Он умер.
- А если бы ожил? Пожалуйста, ваше величество, неужели вы до сих пор вините младенца в том, что его мать отдала ради него жизнь? Неужели ваше горе не притупилось за восемнадцать лет и в вашем сердце до сих пор живут необоснованные злость и ярость? Неужели вы…
- Лоддин, - король подошел к министру, положил ладони на его плечи и заглянул в глаза. - Ты хочешь сказать, что тогда, в ночь, когда скончалась моя Альвин, ребенок не умер?
Министр медленно закрыл лицо ладонями.
- Простите старого болвана, ваше величество. Я помню все, что тогда происходило, как будто это было вчера. Будто моя память перестала слушаться времени и решила остановиться именно на том дне, будто время, прошедшее со смерти Альвин, это мгновения, секунды, дни, но никак не месяцы и годы. А ведь я всего лишь министр, не король, не муж, не человек, который любил Альвин больше жизни, я не имею права на такую память. Представляю, каково вам жить с этими воспоминаниями.
Лоддин почувствовал, что Власт убрал руки с его плеч, но не ушел, а напротив, опустился рядом с министром на колени.
- Мне не так повезло, как тебе, - прошептал он. - Моя память подобна засохшему цветку - крошится от малейшего дуновения ветра. Расскажи мне все. Дай вспомнить!
Первый министр открыл глаза, вздохнул, погружаясь в воспоминания, и негромко заговорил:
- Когда Альвин появилась во дворце, о ней заговорили все. Казалось, в Кливре не было человека, который ни разу не слышал бы историю о девушке, приехавшей в замок на осле, вся одежда которой состояла только из старый рыбацкой сети. Говорили о ее смелости, уме и красоте. Ей было не более двадцати. Благодаря смуглой коже, оливковым глазам и темным тяжелым волосам она казалась амазонкой - очень красивой, очень смелой и очень свободной.
Своим видом Альвин хотела привлечь внимание к проблемам рыбаков приморских городков, налоги для которых были непомерно большими и не зависели от улова. А ведь улов случался не каждый день, а хороший улов - не каждую неделю, а подати приходилось платить такие, будто рыбаки вытаскивали из моря одну полную сеть за другой.
Помните, ваше величество, мое изумление, когда я рассказывал вам о смелой девушке? Она добилась высочайшей аудиенции, и вы пообещали ей решить проблему в ближайшее время, и потребовали, чтобы девушка осталась в замке, дабы она смогла передать рыбакам ваш ответ. И юная красавица осталась. Стоит ли говорить, что вы полюбили Альвин с первого взгляда, и она ответила вам взаимностью.
Свадьбу праздновали всей столицей. Праздник в замке длился целую неделю, но не забыли и простой люд. Помните, как Альвин упросила вас выставить на рынке фонтан с пивом? Вы были категорически против, ведь под хмельком народ мог начать буйствовать, но Альвин умела настоять на своем, и фонтан установили в самом центре главной площади, правда, торговые ряды пришлось убрать…
Вашему счастью завидовали многие, а король Пристлии даже не прислал поздравления - так его задела ваша свадьба, ведь он рассчитывал выдать за вас свою дочь, дабы соединить два королевства.
Но счастье не бывает бесконечным. В то время вы уже находились под действием снадобья Селемира, и вам пришлось выдержать тяжелый разговор и объяснить супруге, что происходит с вами каждый год и сколько на самом деле вам лет. Альвия к тому времени уже ждала наследника. Она испугалась, что это может повлиять на ребенка и в глубокой печали заперлась в одной из башен. И вы так и не смогли заставить ее оттуда выйти, и увиделись только в день вашей смерти.
Помню, как она плакала и гладила вас по седым волосам, морщинистым щекам, высохшим пальцам, как рыдала, когда я вытащил из сундука белый саван и уложил вас на кровать под малиновым балдахином, как выла, когда из вашей груди вырвался последний вздох… Альвия боялась. Боялась, что вы больше не проснетесь, и что ее ребенок унаследует это ваше проклятье.
Но все обошлось. Вы очнулись, и у Альвии появился младший братишка. Она нянчилась с вами, ваше величество, пока вы были совсем маленьким, и когда подросли. Она купала вас в ванночке, кормила кашей, читала на ночь сказки. А время родов неумолимо приближалось.
И вот в одну мартовскую ночь у королевы начались схватки. Никогда не забуду, как она мучилась, и благодарю небо за то, что вы этого не видели. Я думал, она не выдержит боли и умрет раньше, чем появится ребенок, но Альвин не умирала, и ребенок не спешил на свет, будто она изо всех сил старалась задержать роды до вашего возвращения. А до вашего возвращения оставались ровно одни сутки.
В ночь, когда вы выпили зелье для ускорения взросления, Альвин уже не могла терпеть, ее тело ослабело и она едва дышала. Ребенок родился. Несмотря на тяжелые роды, он был сильным, крепким и здоровым, словно мать отдала ему все силы, что у нее еще оставались.
Я боялся, что она умрет, и вы не успеете попрощаться, но вы успели. Как только превращение завершилось, вы поспешили в комнату своей любимой и успели услышать ее последний вздох. Она просила назвать сына Ивором.
Лоддин замолчал, переживая то, что пережил в ту ночь. Молчал и Власт. Он тоже переживал и ждал продолжения, ведь дальше начиналась та часть истории, что была ему неизвестна.
- В ту ночь вы были в ярости. Потеря любимой сломила вашу волю, вы ослепли, оглохли и потеряли способность разумно мыслить. Вы метались по замку, разрушая все, что попадалось под руку, избили повитуху, которая не смогла спасти Альвин, и кричали, что убьете всех, кто повинен в смерти королевы. А в смерти королевы был повинен ребенок и вы, ваше величество.
Король опустил голову, но Лоддин неумолимо продолжал:
- Вы знали, что виноваты, но ничего не могли с этим сделать, поэтому решили отыграться на несчастном малютке.
- И ты сказал, что он умер.
- Сказал. И сказал, что позабочусь об их телах - Альвин и маленького Ивора. Но вы не позволили хоронить сына в могильном склепе, и никогда не спрашивали, где я похоронил его.
- А ты его не похоронил?
- Он жив, ваше величество. Ивор жив. В ту ночь я отнес его в монастырь святого Палтуса - самый лучший монастырь столицы. Я позаботился о том, чтобы к мальчику хорошо относились.
- И я могу увидеть его?
- Не только увидеть, но и забрать в замок. К тому времени, как вы обучите его всему, что умеете сами, мы найдем способ избавить Иллорию от гибели вместе со своим королем и вы, наконец, сможете уйти на покой.
Власт помолчал, а потом вздохнул:
- Я не буду рубить тебе голову, Лоддин. Хотя ты заслуживаешь хорошей порки за то, что не рассказал обо всем раньше. Мой сын должен был расти во дворце.
- Прежде всего, ваш сын должен был выжить и не погибнуть от рук сошедшего с ума от горя короля.
Лоддин поднялся и направился к двери. Королю нужно было о многом подумать, а ему кое-куда съездить.
