- 15 -
В ПОЛКУ ИНВАЛИДОВ ПРИБЫЛО
По официальным данным Министерства здравоохранения, с появлением имплантатов число инвалидов снизилось. Люди, получавшие ранее инвалидность в связи, сегодня ведут совершенно нормальный образ жизни. Искусственные сердца, почки, конечности функционируют порой лучше живых, для таких людей открылись новые возможности! Увы, наше общество до сих пор относится к людям с искусственными конечностями, как к инвалидам, и это обидно. Прежде всего, самим имплантам. Поэтому многие предпочитают умалчивать о своих проблемах, не рассказывают об искусственных органах друзьям и знакомым, а иногда и скрывать пребывание в клинике, лишь бы не попасть в категорию "имплант" или "инвалид", лишь бы к ним относились по-прежнему.
В четверг в клинике М.Н.Баранова произошла авария: вышел из строя сервер, оставив больничные корпуса без связи на несколько часов. После восстановления работоспособности компьютерной сети, выяснилось, что базу данных, содержащих список имплантов, взломали. В пятницу база появилась в интернете.
Злоумышленники не только вывесили списки прооперированных людей, но и указали конкретные заболевания каждого, а также виды и типы имплантатов, которые те получили. Теперь любой может выйти в сеть и посмотреть, нет ли в списке имплантов соседей и знакомых. Пусть пострадавшие люди не имеют физических отклонений, им придется столкнуться с самой большой трудностью: новой адаптацией в обществе. В полку инвалидов прибыло!
"Рабочий полдень"
№67, август 2099 г.
* * *
Утром Кайл проснулся раньше обычного. Объяснялось это, а также приснившийся ему плохой сон, одной простой фразой: он знал, что будет написано в карточке дневного расписания. И точно, едва Кайлу принесли завтрак, он бросился к подносу и взял в руки белый прямоугольник.
|
10.15 – Сеченов Е.М.;
по окончании – съемки; 18.00 – посещение благотворительного аукциона; 21.00 – прямая интернет–линия с поклонниками. |
Кайл швырнул карточку и отодвинул поднос с такой силой, что чашка опрокинулась, отчего терпкий аромат кофе усилился раза в три. Он ненавидел обязанность ежегодно приезжать в клинику Сеченова на обследование. Ненавидел потому, что, во-первых, ненавидел самого Сеченова, а во-вторых, терпеть не мог быть обязанным. Он сам себе хозяин, сам себе господин, а иметь над головой дамоклов меч с крупной надписью: "Раз в год тебе необходимо явиться на обследование" значит ограничить себя в свободе, подчиняясь требованию перекраивать расписание.
Личный секретарь актера знал о ненависти Кайла к клинике и ко всему с ней связанному, поэтому откладывал посещение до последнего – до конца лета, когда заканчиваются отпуска. Период, когда можно записаться на повторный прием, ограничен, дабы не мешать графику операций. В этом году Кайл хотел отложить визит к Сеченову до осени, ссылаясь на то, что "Командор" требует его постоянного присутствия, но из-за графика клиники был вынужден явиться на прием именно сейчас.
Настроение у Кайла испортилось. День не удался. Пожалуй, он отложит остальные дела, чтобы не портить своим дурным расположением духа прямую линию с поклонниками и показушный аукцион.
Кайл подумал, и разорвал карточку на две половины. Первую, с надписью "Сеченов" и "съемки", положил в карман, а вторую, с благотворительным аукционом и интернет-линией бросил в лужицу кофе. С этим он разберется завтра, а пока ему предстояло нацепить на лицо нейтральную улыбку и отправиться в клинику.
Евгений Михайлович, как всегда, принял Кайла в личном кабинете. Посещение мегазвездой клиники было строго засекречено, иначе почитатели таланта сразу догадались бы, что их любимец – имплант. Кайлу подобная "слава" претила, к тому же он всеми силами старался скрыть свое умение читать чужие мысли. Имплантат в его голове работал исправно, снабжая актера неоценимой по значимости информацией, вот и теперь пожимая теплую, но сухую руку доктора, он слышал все, что тот думает.
– Раздевайтесь.
В голове доктора Сеченова не было ничего, кроме монотонного:
ТРИСТА ТРИДЦАТЬ ДВА, ТРИСТА ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ, ТРИСТРА ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ...
Врач сам устанавливал Кайлу имплантат, поэтому предпочел скрыть мысли, вывесив на первый слой, словно на витрину магазина, большой счетчик. Судя по бесперебойности и монотонности, Евгений Михайлович отлично умел контролировать первый слой. Второй поддавался контролю хуже, но Кайл не слышал его – для этого нужно было сосредоточиться, а сейчас это было затруднительно.
Актер сел на стул рядом со специальным аппаратом. Сеченов посветил в глаза пациента специальным фонариком.
– Ничего не беспокоит? Жалобы есть?
На все вопросы доктора Кайл отрицательно промычал.
С "ЧИТАТЕЛЕМ" ПРОБЛЕМЫ БЫЛИ?
– Нет.
Кайл улыбнулся. На пару секунд он почувствовал свое превосходство над Сеченовым. Свой вопрос Евгений Михайлович задал мысленно, зная, что актер сможет его уловить, но сам услышать мысленный ответ пациента не мог. Кайл не понимал почему, но Евгений Михайлович отказывался установить себе имплантат, а ведь это могло помочь тому в работе – мысли пациента скажут больше, чем слова, не к каждому ощущению можно подобрать определение и не каждое состояние можно описать парой фраз. Но врач был ярым противником имплантатов, как бы странно это ни звучало.
ВСЕ В ПОРЯДКЕ.
– Я могу идти на компьютерную томографию?
– Медсестра проводит вас. И я хотел бы, чтобы вам провели еще и электронейромиографию.
– У меня что–то не так?
– Не волнуйтесь, это обычная мера предосторожности. Раннее предупреждение разных неприятных последствий. Вживленные имплантаты находятся слишком близко к двигательным зонам
Кайл кивнул. Оставшиеся процедуры пройдут не так быстро, как хотелось бы, зато неприятная встреча с Сеченовым осталась позади. Как только он выйдет из его кабинета, может с чистой совестью забыть о его самодовольном лице ровно на год.
– Да, Кайл, – окликнул Евгений Михайлович актера, когда тот уже подходил к двери. – У меня к вам просьба.
Кайл не смог сдержать брезгливой гримасы, но Сеченов сделал вид, будто ничего не заметил.
– Как проходят съемки "Командора"?
– Чудесно, – звезде не терпелось покинуть ненавистный кабинет, но доктор явно что–то замыслил, уж очень подозрительно прищурил глаза.
ШЕСТЬСОТ ВОСЕМЬ, ШЕСТЬСОТ ДЕСЯТЬ, ШЕСТЬСОТ ДВЕНАДЦАТЬ...
– Какая у вас просьба? – Кайл нахмурился. Ему не понравилось, что Сеченов так хорошо скрывает первый слой. Если бы не это, актер сумел бы прочесть просьбу до того, как Евгений Михайлович озвучит ее и, следовательно, успел бы подготовить ответ.
Нейрохирург молча передал Кайлу толстый журнал регистрации.
– Посмотрите на график операций.
– Зачем?
– Я не могу допустить его срыва. От срока операций зависят жизни людей. Ведь я не просто потакаю прихотям богачей, желающих стать имплантами, но и спасаю жизни. И это, между прочим, моя основная работа.
– Что вы хотите этим сказать?
– Если вы не начнете съемки на следующей неделе и не уложитесь в десять дней, я не смогу помочь вам и предоставить в пользование съемочной группе клинику, да и сам участвовать в съемках не смогу.
"Сволочь", – это все, что мог подумать Кайл.
Участие в съемах знаменитого нейрохирурга – огромный плюс для кинокартины, ведь Сеченов при всем своем нежелании быть звездой, именно звездой и являлся. И не просто знаменитостью среди медиков, Евгения Михайловича знали и любили простые обыватели. Из-за того, что он воплощает в жизнь мечты тех, кто хочет стать имплантами, или из-за благотворительных операций, не столь важно, главное, этот человек мог диктовать, и уже диктовал, собственные условия.
Самое ужасное заключалось в том, что Кайл ничего не мог сделать. Он не мог заменить Сеченова актером, не мог упустить возможность снять фильм в настоящей клинике, не мог лишиться значительной части прибыли, которую обеспечит нейрохирург, поэтому ничего не сказал, лишь кивнул и вышел за дверь. Поводов для ненависти стало на один больше.
* * *
Алекс Тропинин уже бывал в "МегаСтар", но никогда еще съемочная площадка не располагалась в таком необычном и неудобном месте.
Слава клиники доктора Сеченова гремела по всей стране, однако строители не рассчитывали, что здесь когда-нибудь будут снимать фильм. В кабинете главного врача, где должен был сниматься первый эпизод, оказалось так мало места, что кроме операторов там уместились только два осветителя с приборами и режиссер. Даже личные телохранители суперзвезды вынужденно стояли в коридоре, закрывая дверь широкими плечами. Кайл был недоволен этим фактом и попросил нейрохирурга подыскать помещение попросторнее, а пока они направились в операционную.
Операционная оказалась еще меньше кабинета, но этой комнате аналогов не было, поэтому пришлось приспосабливаться. Из операционной в коридор временно вынести "лишние" шкафы и холодильник с лекарствами, оставив лишь операционный стол, огромный агрегат, контролирующий жизнедеятельность организма пациента, два металлических столика на колесах, где на стеклянной поверхности в строгом порядке разложили инструменты, и стеллаж с имплантатами на заднем плане.
Одну из камер установили в центре, чтобы в кадр попадала общая картина, вторая, мобильная, под чутким руководством оператора ездила вокруг операционного стола. Еще две мини–камеры работали в автоматическом режиме, обеспечивая дублирование и эффект 3D.
Толстячок режиссер в красной клетчатой рубашке, шортах и неизменных сандалиях на босу ногу сидел в плетеном кресле и скептически щурился. По обе стороны от него стояли помощница и сценарист Потапов. Сам Кайл уже разделся и сидел на операционном столе спиной к зрителям. Алекс и Банан стояли в дверях.
– Поехали, – скомандовала Брахман.
– Сцена восемь, дубль один, – помощница режиссера захлопнула хлопушку, и начались съемки.
Командор, которого играл Кайл, сгорбившись, сидел спиной к зрителям, Сеченов стоял рядом с ним.
– Таких операций сделали не так уж много, – негромко произнес врач. – Риск достаточно велик, чтобы не волноваться, но я все же прошу вас по возможности успокоиться.
– Я спокоен.
Прикрывая чресла зеленой простыней, Командор опустился на операционный стол. К нему тот час подошла медсестра и сделала вид, что ставит капельницу. Все это время вокруг актеров кружила камера номер два.
– Сейчас вы уснете, а когда проснетесь, станете другим человеком.
– Да, доктор, – Командор слабо улыбнулся, – отныне все будет по–другому.
– Стоп! – выкрикнул Брахман.
Алекс аж подскочил от резкого и громкого голоса режиссера.
– Кайл! Сколько раз тебе говорить: давай по тексту! Как там?..
Сценарист, которого Тропинин видел только со спины, закивал и зашелестел страницами сценария.
– Э–э–э, нашел: командор улыбается и твердо произносит: "Нет, доктор. Я не стану другим человеком, изменится лишь мое тело, а сердце останется таким же горячим".
– Вот. Давай заново!
Алекс заметил, как поморщился его наниматель, а Банан негромко фыркнул и прокомментировал:
– По–моему, вариант Кайла лучше этой сопливой ерунды. Командор действительно изменится после операции. Как я.
– Ты не понял, – прошептал Алекс, – режиссер говорит не о внешних изменениях, а о внутреннем постоянстве. Вот ты, например, как был тугодумом, так и остался. Только мускулы нарастил.
– Да я тебе!..
– Эй, охрана! А ну цыц! А то выгоню! – крикнул режиссер и снова обернулся к Кайлу и доктору Сеченову. – Готовы? Начали!
Алекс почувствовал, как Банан ударил его локтем в бок, но промолчал. Чувства Белозерцева – примитив по сравнению с происходящим на съемочной площадке.
Благодаря тренировкам и советам начальника службы безопасности Кайла Голицына, Алекс без труда читал первый слой и работал над вторым. Как говорил Борис Игнатьевич, этот слой поддается контролю лишь отчасти и если не раскрывает душу, то хотя бы приподнимает занавеску, за которой скрывается большая тайна, поэтому, чтобы узнать человека если не на сто процентов, а хотя бы на семьдесят, нужно обязательно научиться читать второй слой. И Алекс учился. За этой занавеской подчас скрывались такие картины, видения и мечтания, что представления Алекса о людях претерпевали значительные изменения.
Первый урок звучал категорично: нельзя оценивать человека по внешности и словам, которые он произносит. В девяноста процентах случаев люди оказывались полной противоположностью маске, которую надевали, выходя на улицу. Даже второму слою можно доверять лишь условно. Чтобы полностью узнать человека, чтобы узнать, какой он, нужно уметь читать третий слой. Это доступно лишь избранным, вроде Голицына, но Алекс знал, придет время, и он присоединится к этой группе. А пока ему доставляло большое удовольствие наблюдать за людьми, мысленно посмеиваясь над их маленькими секретами.
Брахман раздраженно барабанил пальцами по ручке кресла. Как и сценариста, Алекс видел режиссера только со спины, но догадался, что мужчина не слишком доволен происходящим. По мнению Алекса, Кайл играл превосходно, куда–то исчезла его привычная надменность и высокомерие, в жестах появилась жесткость и отрывистость, актер полностью перевоплотился в Командора, но режиссеру, конечно, виднее.
ЧЕРТ ТЕБЯ ПОДЕРИ, КАЙЛ, НЕУЖЕЛИ ТАК СЛОЖНО ПЕРЕНЕСТИ СЪЕМКИ? ТЕБЕ БЫ ДОКТОР НЕ ОТКАЗАЛ… ЭХ! СЕЙЧАС САМОЕ ВРЕМЯ ДЛЯ НАТУРЫ, А ПОЗЖЕ МОГУТ НАЧАТЬСЯ ДОЖДИ, И ПОЛИГОН В "ШКОЛЕ ПОДГОТОВКИ ОХРАНЫ" КАК НАЗЛО ОТКРЫТЫЙ...
Алекс прищурился, сосредотачиваясь на начинающем лысеть затылке Брахмана. Он хотел заглянуть на второй слой, узнать тайны, скрывающиеся под оболочкой строгого и напыщенного профессионала.
Второй слой режиссера частично состоял из изображений и был более смутным, чем первый. Первое, на что обратил внимание Алекс, это цвет или, как называл его Голицын, внутренний фон. Это главная составляющая второго слоя, способная дать общее представление о человеке. У добрых и отзывчивых людей внутренний фон обычно представлял собой палитру теплых тонов: желтый, коричневый, красный, палевый, у скрытных, обиженных, таящих злобу – холодных: синий, фиолетовый, серый, темно–зеленый.
Однако по внутреннему фону судить о человеке преждевременно. Даже у самого доброго из людей цвет второго слоя может оказаться синим, ведь на фон влияет не только общий жизненный настрой человека, но и сиюминутное настроение: радость, горе и даже испуг.
Внутренний фон режиссера отливал сиренево–лиловым, и Алекс понял, почему – голова толстяка была занята вовсе не съемками, точнее, не только съемками.
КАК ОНА МОГЛА... КАК МОГЛА... ПРЕДАТЕЛЬСТВА НЕ ПРОЩУ. НИ ЗА ЧТО И НИКОГДА. НЕ ПРОЩУ. ГАДИНА. СТЕРВА.
Картинки, сопровождающие эти мысли, запечатлели смутные фигуры мужчины и женщины, испуганно застывшие, застигнутые за самым интимным процессом на свете.
Тропинин порадовался, что не рассмотрел подробностей, и поспешил переключить внимание на кого-нибудь другого.
Банан отпадал, мысли силача и так были известны, Кайл тоже, по причинам уже более серьезным: Борис Игнатьевич строго–настрого запретил своему подопечному использовать нанимателя как тренировочную базу, более того, просил вообще никогда не читать мысли звезды и однажды пригрозил увольнением. Хотя Алекс за время своей работы на Кайла ни разу не проник в его мысли, догадывался, что в голове заносчивого красавца наверняка есть нечто такое, что Голицын старается скрыть. Сам начальник службы безопасности, конечно, в курсе того, что творится в мыслях его нанимателя, а вот Алексу читать Кайла не полагалось.
Алекс не расстраивался. Что бы ни скрывал Кайл, рано или поздно это выйдет наружу, к тому же, тайна звезды не может быть слишком ужасной, иначе Голицын предпринял бы какие-то меры – Борис Игнатьевич был человеком справедливым и уважал законы. И Алекс вернулся к другим людям в операционной.
Мысли операторов занимал процесс съемки. Мужчина, контролирующий неподвижную камеру, зевал и мечтал о скорейшем окончании рабочего дня, второй оператор, плавно перемещающийся по операционной, мысленно ругал режиссера за тесноту и неподходящие условия работы.
А вот мысли доктора Сеченова заставили Алекса задуматься. На первом слое шел бесконечный счет. Тропинин наверное десять минут слышал в голове приятный негромкий голос знаменитого нейрохирурга:
... ТЫСЯЧА СТО ВОСЕМНАДЦАТЬ, ТЫСЯЧА СТО ДВАДЦАТЬ, ТЫСЯЧА СТО ДВАДЦАТЬ ДВА...
С чем это связано, для Алекса осталось загадкой. Может, таким образом Сеченов успокаивал себя, ведь не каждый день тебе приходится сниматься в кино, а тем более с такой знаменитостью, как Кайл? А может, это просто особенность психики доктора. Бывают же люди, которые по дороге на работу считают ворон, трещины на асфальте, зеленые автомобили или минуты, проведенные в пробках. Наверное, у Сеченова то же самое – неконтролируемый автоматический счет секунд. Правда, существовал еще один вариант: кто–то из присутствующих имел "читатель", доктор об этом знал и скрывал первый слой намеренно.
Догадками делу не поможешь, и Алекс попытался выйти на второй слой мыслей знаменитого врача.
Голову Тропинина заполнило серо–зеленое марево без каких–либо определенных образов и внятных предложений, однако ему вдруг стало нестерпимо больно и грустно, словно он узнал о смерти близкого друга или любимого человека. Сеченов хранил внутри обиду на мир, на судьбу и даже на самого себя, оттого, что не смог спасти кого–то очень дорогого.
Алекс мысленно посочувствовал доктору и вопреки собственным неписанным правилам не вмешиваться в ход мыслей посторонних, послал доктору огромную порцию радости, столько, сколько сумел собрать внутренних сил.
Молодой человек не знал, примет ли Сеченов его послание, ведь нейрохирург не был имплантом, однако надеялся, что его усилия хоть немного осветлят угрюмый серо–зеленый внутренний фон доктора.
Сеченов действительно что–то почувствовал. Алекс заметил, как он удивленно замер, уставившись на Кайла.
– Стоп! Доктор! Не спите! – крикнул режиссер.
Серо–зеленый фон второго слоя действительно немного посветлел, а вот счет, который Сеченов вел на первом слое, даже не прервался.
ТЫСЯЧА ТРИСТА СЕМЬДЕСЯТ, ТЫСЯЧА ТРИСТА СЕМЬДЕСЯТ ДВА...
Алекс качнул головой. Доктор оказался любопытным субъектом – таинственным и непонятным, но узнать его хорошенько не получилось, Сеченов словно выставил внутри себя непроницаемый щит. С таким Тропинин еще не сталкивался.
Он отвлекся от доктора и переключил внимание на последнего интересного человека в комнате – сценариста. Даже сидя в кресле господин Потапов сутулился. Судя по тому, что он практически не шевелился, человек заснул или находился в состоянии близком к этому, однако в мыслях его царила неразбериха. Первый слой походил на кипящий суп, где на поверхность выплывает то картофелина, то капуста, то кружочек лука.
ВСЕ ПОГИБЛО. СЕМЬ МЕСЯЦЕВ РАБОТЫ ПСУ ПОД ХВОСТ. НИКТО НЕ ПОНИМАЕТ... ДО ЧЕГО Ж КОМАНДОРА ЖАЛКО... И СЕБЯ. ЕЩЕ БОЛЬШЕ. МОЖЕТ, К ДРУГИМ ОБРАТИТЬСЯ? А ТОЛКУ? ПРОТИВ КАЙЛА НИКТО НЕ ПОЙДЕТ, ЕСЛИ ОН ВЗЯЛСЯ ИГРАТЬ В ФИЛЬМЕ, ВТОРОЙ ПО ТОМУ ЖЕ СЮЖЕТУ СНИМАТЬ НИКТО НЕ ВОЗЬМЕТСЯ... ОДНОГО В ТОЛК НЕ ВОЗЬМУ, ПОЧЕМУ КАЙЛ ТАК ИЗУРОДОВАЛ СЦЕНАРИЙ? НЕУЖЕЛИ НЕ ПОНИМАЕТ, КОМАНДОР – ДОБРЫЙ, ПОРЯДОЧНЫЙ, ЧЕСТНЫЙ БОРЕЦ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ, А НЕ УБИЙЦА, ПРИКРЫВАЮЩИЙСЯ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫМИ МОТИВАМИ... ЧТО С ФИЛЬМОМ БУДЕТ?!
Алекс заглянул на второй слой мыслей сценариста, но и там были сплошные вопросы.
УЙТИ ИЛИ ОСТАТЬСЯ? ПОДПИСЫВАТЬСЯ ЛИ ПОД ЭТИМ СКАНДАЛОМ? ВЕДЬ СКАНДАЛ БУДЕТ. КАК ТОЛЬКО ФИЛЬМ НА ЭКРАНЫ ВЫЙДЕТ... НЕ НАЧНУТСЯ ЛИ БЕСПОРЯДКИ? ОБРАЗ КОМАНДОРА СПЛОШЬ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ, А ЕГО ПРЕВРАТЯТ В МОНСТРА... В УБИЙЦУ... ЭТО УДАР ПО ВСЕМ ИМПЛАНТАМ.
Тропинин перевел взгляд на Кайла. Великий актер самозабвенно изображал из себя Командора, и теперь Алекс понимал, что Командор у Кайла будет иным, не настоящим, не героем, а убийцей...
Не эту ли тайну охранял Голицын, когда запретил Алексу читать мысли нанимателя?
Мысленно Тропинин потянулся к голове Кайла... и отпрянул. Он не мог подвести Бориса Игнатьевича. Даже если Кайл решил испоганить образ народного героя и внести вклад в разрушение и так находящегося на грани беспорядков и хаоса общества, Алекс не станет читать его мысли, он обещал. А помешать планам Кайла можно и другим способом... стоит только этот способ найти. И только если ничего не получится, он заглянет в голову нанимателя. Потеряет работу, но заглянет.
ПИРАТСТВУ БОЙ
С появлением на рынке новой продукции, обязательно находятся люди, которые хотят получить кусок от чужого пирога, не имея на то ни малейшего права. Они подделывают электроприборы известных марок, косметику, продукты питания, детские игрушки, организуя подпольные производства, и выплескивают на рынок потоки некачественных товаров. Имя им – пираты.
Но современным пиратам чайников, утюгов и домашних кинотеатров мало. Они подделывают дорогостоящие детали самолетов и имплантаты. Да–да, вы все поняли правильно! На черном рынке появились подделки имплантатов. И, к сожалению, есть первые жертвы.
29–летний житель Нижнего Новгорода Антон О. приобрел стандартный набор и лег в клинику для его вживления. Врачи не распознали подделку и сделали молодому человеку операцию. Проблемы начались на этапе восстановления. Боли, сопровождающие увеличение мышечной массы и растяжение сухожилий, были такой силы, что молодой человек едва не впал в кому. Антону кололи обезболивающее и отодвинули процесс восстановления на три недели. Но несчастного нижегородца ждало еще одно испытание: роста мышечной массы не произошло.
Спустя месяц ожесточенных тренировок вес Антона увеличился лишь на двадцать килограмм. Нейрохирурги списали все на ошибку "в подсоединении" имплантата к головному мозгу и провели повторную операцию. Долгие три недели ничего не происходило, а потом мышцы начали расти. Увы, только в определенных местах. Увеличился бицепс на левой руке, трицепс на правой, мускулы шеи, правое плечо, правая стопа, мышцы спины с левой стороны... Антон превратился в урода.
Рассказывает нейрохирург Ф.М.Осипов, главный врач неврологического отделения Нижегородского института травматологии и ортопедии:
– Неравномерный рост мышц при равномерной нагрузке может означать только одно: некачественный имплантат. Скорее всего, имеет место нарушение проводимости так называемой информационной ленты, которая отвечает за проведение нервных импульсов от мышц к головному мозгу и обратно. Делать Антону третью операцию опасно, скорее всего, ему придется приспосабливаться к новому телу. Это второй подобный случай в моей практике. Молодому человеку еще повезло, первый пациент, получивший некачественный имплантат, умер через полтора месяца после его вживления. Дабы избежать неприятностей, заказывайте оригинальные имплантаты и только у тех производителей, чья продукция хорошо зарекомендовала себя на рынке. Не введитесь на провокации, не экономьте на собственном здоровье!
К этим словам присоединяется и наша газета. Если вам необходим имплантат, или вы решили увеличить силу мышц, не жалейте денег! Здоровье дороже!
"Медицинский вестник"
№ 100, август 2099 г.
