- 16 -
Бьорн знал, что нужно делать, но возможности сделать это у него не было.
Он сидел на камне за первым поворотом главного коридора лабиринта, не решаясь отойти далеко от открытой двери в комнату Взметеня, и думал.
Он понимал отца, понимал, что на сей раз тот не просто разочаровался в нем, а посмотрел на него иными глазами. Теперь Взметень видел в Бьорне не маменькиного сынка, а взрослого мужчину, сильного (раз сумел дотащить околдованного Лытку почти до самого замка), смелого (раз не испугался идти ночью в лес к духам) и со своим предназначением. Страшным предназначением, несущим смерть.
Лесные духи никогда не ошибаются и люди, получив предсказание, волей или не волей исполняют его, и Взметень, узнав о предназначении сына, конечно, испугался. Бьорн понял это по тому, как расширились зрачки отцовских глаз, как побагровел шрам на левой щеке, как он едва держал себя в руках, как нелогично действовал, не зная, что предпринять. И сейчас, отправив сына в лабиринт, Взметень наверняка сомневается, правильно ли поступил, не зря же он вышел из комнаты, заперев дверь, но задвигать шкаф и отрезать Бьорну выход не стал.
О чувствах Лытки молодой человек предпочитал не думать. Теперь стало понятно, почему рыжий предатель ушел от дуба, где ему было велено дожидаться возвращения сына главаря. Знал Бьорн и кто именно приказал Лытке подслушать его разговор с духами, только вот каким волшебным образом тот обо всем узнал, оставалось загадкой. Видимо, с духами можно общаться не только в день совершеннолетия.
Теперь у Бьорна не осталось выбора действий, нужно бежать из замка, пока не случилось нечто непоправимое, но бежать было некуда: комната отца заперта, а уйти в лабиринт, чтобы заблудиться и погибнуть от голода, не выход. Но бежать обязательно надо, потому что с предсказанием ничего не сделаешь, а так можно хотя бы отодвинуть его исполнение, и если убежать подальше, у отца будет шанс не дождаться возвращения сына и умереть своей смертью, ведь жизнь разбойника полна опасностей.
Но бежать Бьорн хотел не только из-за предсказания. Духи сделали очень важный вывод относительно него. Сын разбойника хоть и сумел не запачкаться ни грабежами, ни убийствами, ни иными непотребствами, ничего не сделал, чтобы воспрепятствовать творимому отцом и его шайкой злу. Бьорн ни разу не взбунтовался, ни разу не попытался сорвать очередное нападение на торговый караван и даже ни разу не поговорил со Взметенем. Причин тому было две, но ни одна из них больше не казалась молодому человеку значимой. Во-первых, его и мать могли выгнать из замка, а во-вторых, его все равно никто не стал бы слушать.
Видимо, отец прав, и он действительно слабак, но Бьорн все равно не смог бы ничего изменить. Его род жил грабежами и разбоем испокон веков, и от увещеваний молодого человека ничего не изменилось бы.
- Бьорн, ты где?
- Я тут!
Бьорн узнал голос матери и вышел к главному коридору. В правой руке женщина держала масляную лампу из комнаты Взметеня, а в левой какие-то вещи.
- Принесла тебе еду и одежду.
- Спасибо.
Бьорн подбежал к матери, поспешно надел штаны, широкую льняную рубашку с длинными рукавами, кожаную куртку и обулся, и только после этого спросил:
- Как ты сюда попала?
- Вытащила из кармана Взметеня ключ. Он был в бешенстве, крушил все подряд, бил бочки с вином, испортил почти все продовольствие в кладовой. Утихомирили его с большим трудом с помощью трех бочонков пива. Теперь спит. А я пришла. Вот, держи, - она протянула сыну суконную сумку и небольшой кожаный мешочек на пояс. - Здесь пища и немного денег. Ты подобрал кинжал Взметеня?
Бьорн утвердительно кивнул.
- Хорошо. Надеюсь, ты понимаешь, что у тебя нет выбора. Тебе нужно бежать. - мать говорила спокойно, но Бьорн чувствовал, какой ценой ей давалось это спокойствие. - Если идти отсюда все время вправо, а у развилки, где четыре тропы, свернуть налево, и снова идти все время по правой стороне, выйдешь к ручью.
- Откуда ты знаешь?
- Я нашла эту дорогу случайно и пользовалась ей, чтобы прятать в лабиринте одежду и деньги. Я ведь хотела сбежать из замка и взять тебя с собой, как только ты подрастешь настолько, чтобы выдержать дорогу через лес. Только вот нечасто мне удавалось украсть у кого-то деньги. Здесь все, что я накопила на сегодня. Беги сейчас же.
- А ты?
- А я приду позже, когда все заснут, иначе Взметень о чем-нибудь догадается. Так пусть лучше думают, что ты навсегда потерялся в прапрадедовском лабиринте. Возьми лампу и жди меня у своего пня, где тайник, до ночи, а если не приду, уходи.
Мать быстро поцеловала Бьорна, сунула ему в руки лампу со стола Взметеня и толкнула его в лабиринт.
- Все время направо, у четырех троп налево, и снова все время направо.
- Я помню.
- Не потеряйся.
Бьорн в последний раз оглянулся на мать, успел заметить, как она поднимается по покатому полу к комнате отца, и отправился к свободе.
Идти по лабиринту оказалось тяжело. Абсолютная темнота земляных стен, пола и потолка с трудом расступалась перед тусклым светом лампы. Бьорн не знал, как долго ему придется пробираться к выходу, и надеялся, что масло не успеет догореть.
Ходы были неровными. Стены местами сужались настолько, что приходилось передвигаться боком, вытягивая руки в стороны; потолок иногда уходил в высоту на два человеческих роста, а иногда снижался так резко, что Бьорн сильно ударялся об него лбом, пол был землистый, неровный и тоже все время то поднимался, то опускался. Без лампы молодому человеку пришлось бы нелегко.
Он шел, стараясь ни о чем не думать, а между тем впереди его ждала новая жизнь, и какой она будет, неизвестно. Хорошо бы добраться до столицы, там возможностей больше, к тому же ко времени, когда они с матерью туда придут, начнется ежегодный отбор в Большой Совет, а это значит, у Бьорна будет возможность претендовать на самую желанную и высокооплачиваемую должность королевства.
Если же до столицы они добраться не успеют, можно поискать приличное место в каком-нибудь небольшом торговом городке. Мать легко устроится посудомойщицей, а он наймется охранником к купцам. Он знает, как и когда нападает его шайка, и проведет караван безопасным путем. После этого слава о провожатом распространится среди других торговцев, и он сможет неплохо зарабатывать.
Задумавшись, Бьорн едва не пропустил нужную развилку, свернул, по привычке, в правый коридор, и опомнился только когда в очередной раз стукнулся головой о низкий потолок. Пришлось вернуться, убедиться, что развилка действительно ведет в четыре стороны и повернуть налево.
От развилки Бьорн шел недолго. После очередного поворота в лабиринте стало заметно светлее, вскоре к аромату земли прибавился запах дикого зверя, и молодой человек увидел впереди небольшой лаз.
Чтобы выбраться из лабиринта, пришлось лечь на живот, и когда Бьорн очутился на свободе, стало понятно, почему вход в прапрадедовский лабиринт никто не нашел: располагался он не на какой-нибудь поляне и даже не у корней огромного двухсотлетнего дуба, а в берлоге медведя. К счастью, заброшенной. Вот и объяснился звериный запах и таинственность места.
Бьорн вышел из берлоги, осмотрелся и сообразил, что находится достаточно далеко от замка. Половчее перехватив вещевой мешок, он направился к своему "тайному месту". Бродил по лесу недолго, потому что журчанье незамерзающего ручья было слышно издали.
Корявый пень хранил для Бьорна кинжал, книгу и платок матери, эти вещи молодой человек обязательно забрал бы с собой даже если бы ушел один.
Умывшись ледяной водой из ручья, Бьорн положил сумку и сел на пень.
Время тянулось медленно. Так всегда бывает, когда чего-то ждешь. Внутренние часы подсказывали, что полночь давно миновала, и мать должна придти с минуты на минуту. Взметень не проснется до полудня, а шайке нет нужды бодрствовать, когда вожак спит, тем более после пьянки, которую отец устроил по поводу его совершеннолетия.
Вдруг за спиной заскрипел снег. Бьорн поднялся и на всякий случай вытащил из-за пояса отцовский кинжал.
- Бьорн, это я.
Кинжал не пригодился. Лытку он удушит голыми руками.
Бьорн подскочил к предателю, повалил его на снег, сел сверху и сцепил руки на его шее.
- Да погодь ты! - прохрипел Лытка. - Я с добром к тебе!
- Ага. И отцу про духов тоже от доброты душевной наболтал. Откуда знал, что я тут? Зачем пришел?
- Отпусти!
- Говори! За мной идут?
- Нет, - Лытка судорожно хватал ртом воздух. - И мать не придет. У…уходи.
Бьорн замер и на секунду ослабил хватку. Разбойник воспользовался этим и отнял руки молодого человека от своей шеи.
- Откуда ты знаешь про мать? Давай, рассказывай по порядку, иначе задушу.
- Да погодь ты! - Лытка закашлялся, - Дай воздуху вдохнуть.
Бьорн поднялся, но помощнику Взметеня подняться не дал - угрожающе качнул головой, и Лытка остался лежать на холодном снегу. Но он и не возражал.
- Как ты меня нашел?
- Ха! Думаешь, от меня скроешь чего? Да я про пенек твой ненаглядный с самого начала знаю. Еще пацаненком тебя выследил.
- Тогда почему отцу не выдал?
- А чего выдавать? Книжку паршивую? Кинжал? Игрался мальчонка, и что с того?
- Сейчас почему не выдал?
- Спас ты меня от духов потому что. Ты, Бьорн, меня прости, что Взметеню про предсказание растрепал. Приказ такой был, сам знаешь: ослушаешься, будешь с пола кишки собирать. Но не думай, что я такой свинья неблагодарный. Сваливать тебе надо, пока не рассвело. Не придет мать.
- А ты откуда знаешь?
- Оттуда и знаю.
Лытка снова закашлялся, но натужно, ненатурально и Бьорн, опустившись на колени, снова взял его за горло.
- Без матери никуда не уйду.
- Ну и зря. Взметень тебя под этим пнем и закопает. Убил он мамку твою, а коли тебя сыщет, так и тебя вместе с ней положит. Там знаешь, чего сейчас творится? Взметень рвет и мечет. Встал он, в комнату к себе заглянул, а тебя и нету. Скрылся ты в лабиринте, пропал на веки вечные. Вот и разъярился. Убью, орет, если увижу. Но люк не прикрыл и шкаф на место не поставил - караулит, когда ты появишься. А у самого топор под кроватью. Так что уходи, Бьорн, и не возвращайся сюда никогда. Пусть Взметень думает, что потерялся ты в лабиринте. Сгинул. И предназначение свое никогда уже не выполнишь.
Бьорн медленно поднялся.
- Он… убил мою мать?
- Ага. Как шандарахнет кулачищем по лбу, она, болезная, об стену и ударилась. С концами. Приду, во дворе закопаю.
Лытка, поняв, что опасность ему больше не грозит, поднялся с земли, отряхнулся от снега и посоветовал:
- Тебе лучше прямо сейчас уйти. Мало ли кто утром по моим следам придет, я ведь не через пещеру к тебе добирался.
Бьорн молча кивнул.
- Ну, - Лытка потоптался на месте, похлопал себя руками по бокам, подвигал рыжими бровями и неловко улыбнулся. - Пойду я. Удачи тебе, и, эта, не держи уж на меня зла.
Бьорн не ответил. Он отвернулся и направился к пню. Позади заскрипел снег - это Лытка отправился обратно в разбойничий замок.
- Спасибо, - негромко произнес молодой человек. Но Лытка услышал.
- Да ладно уж. Бывай!
Шаги стихли, и ночной лес погрузился в тишину, только где-то вдали громко ухал филин.
Бьорн закрыл лицо руками и долго стоял возле пня, не шевелясь.
Больше у него никого не было. Отец убил единственного родного человека, который по-настоящему его любил.
Он нагнулся, открыл сумку и едва не заплакал, увидев, с какой любовью мать завернула еду в белые хлопчатые тряпицы. Погладил пальцем кожаный ремешок сумки и заглянул в кошель. Денег было мало.
- Она и не собиралась приходить, - прошептал Бьорн, высыпав на ладонь мелочь. - Здесь едва хватит на три дня.
Он поднялся, пошарил под корнями пня, вытащил оттуда кинжал с голубым лезвием и последний подарок матери - шелковый платок, повязал его на шею, подхватил сумку с продовольствием и отправился вглубь леса.
