- 10 -
На первом этаже башни Лоддин устроил нечто вроде личного кабинета, который одновременно служил приемной: поставил стол, несколько стульев, большой дубовый шкаф с книгами, постелил на пол медвежью шкуру и повсюду, где только смог, разместил масляные лампы. Первый министр короля не выносил полумрака, потому что из-за недостаточного освещения ему становилось сложно читать, да и вообще смотреть. А посмотреть было на что.
- Добрый день, Лоддин.
Девушка, пришедшая к министру, была настоящей красавицей: с длинными светлыми, практически белыми волосами, бледной чистой кожей, голубыми, словно мечта, глазами. Ее звали Вереей, и была она лучшей в столице травницей. При виде министра Верея поднялась со стула и, следуя этикету, поклонилась.
- Сколько раз я просил тебя отбросить формальности, - пожурил Лоддин. - Как же ты выросла. Я помню тебя еще вот такой, - министр нагнулся и дотронулся ладонью до колена. - Шалунья была, но уже тогда всем стало ясно - настоящая красавица растет. Жениха не нашла еще?
- Нет.
Травница улыбнулась, и Лоддин подумал, что если бы в свое время встретил девушку, хотя бы отдаленно похожую на Верею, непременно женился бы. Ради такой красавицы он, не раздумывая, поступился бы всеми своими принципами, потому что красота достойна богатства, а его принципы с богатством не стыковались.
Не должна была фея родиться в семье простых крестьян, ее с детства должны были окружать роскошь и великолепие. Носила бы она атласные сарафаны да сафьяновые сапожки и выглядела бы королевной, а в своем простеньком белом платье Верея больше походила на уточку. Прекрасную белую уточку.
- Принесла ли траву? - поинтересовался Лоддин.
- Принесла, - Верея нагнулась и подняла с пола небольшую корзинку, накрытую клетчатым платком. - Здесь все, что я сумела найти.
- Мало, - Лоддин качнул головой и приоткрыл платок. - Очень мало.
- Я ничего не могу поделать. Жив-корень встречается редко и отрастает медленно. Там, где сегодня сорвала, новый побег лишь через два года появится. Да и сплевня почти не осталось.
- Новые места искать надо.
- Надо.
Верея посмотрела на Лоддина, и министр почувствовал, что сейчас травница скажет нечто очень неприятное.
- Ничего никогда у тебя не просила, но на сей раз молю: дай мне помощника. Сопровождающего. Боюсь я в дальний лес идти, разбойники там шастают. Как бы беды не вышло.
Лоддин вздохнул. Он понимал страхи девушки, но ничего поделать не мог.
- Прости, Верея. Не могу я выделить тебе помощника. Сама знаешь: о травах этих, о том, что ты собираешь их для меня, знать никто не должен.
- А ты неболтливого парня найди! Того, кому доверяешь!
"Никому я не доверяю", - хотел было ответить Лоддин, но промолчал.
- Пожалуйста!
Травница умоляюще посмотрела на первого министра. В ее глазах было столько тоски, что Лоддин не выдержал. Сдался.
- Хорошо. Будет тебе сопровождающий. Ведь это для королевства нужно. Пропадешь ты в лесах или к разбойникам угодишь, где я вторую такую травницу найду? Мать твоя стара уже, плохо видит, да и спиной мучается… будет тебе помощник.
- Спасибо!
Верея подбежала к первому министру, звонко чмокнула того в щеку и немедленно покраснела.
Лоддин улыбнулся.
- Ступай. Пришлю тебе кого-нибудь. Но ты уж тогда не подведи, и корзинку побольше бери.
Верея кивнула. В этот момент в дверь тихонько постучали.
- Кого еще нелегкая принесла? - пробормотал Лоддин и поспешно поставил корзинку с травами за шкаф. - Войдите!
В дверь протиснулась лопоухая голова с косыми глазами.
- Дня добрейшего вашей светлости. Разговорчик имеется. Позволите?
- Позволю, - кивнул Лоддин. - А ты, - наказал он Верее, - ступай. Да матушке передай пожелания здравия.
Верея поклонилась и вышла. Лопоухая голова с косыми глазами на минуту исчезла за дверью, пропуская девушку, а потом снова появилась в приемной, только не одна, а вместе с шеей и остальным туловищем.
Посетителем оказался низенький щупленький субъект приблизительно тридцати лет, одетый в просторную серую рубаху с алой шелковой оторочкой, полосатые штаны с красным кантом и скрипучие сапоги. Субъект поклонился до самого пола, едва не коснувшись лохматыми светлыми волосами медвежьей шкуры, и, не разгибаясь, произнес:
- Не посмели мы, ваша светлость, в колокольчик позвонить, потому как подумали, проблемка не слишком большая для срочного вызова, но дело отлагательств не терпящее. Хотелось бы с вами посоветоваться.
Лоддин махнул рукой, позволяя гостю разогнуться, вздохнул, опустился на стул за столом и приготовился слушать.
Стоящий перед ним субъект был ему хорошо знаком. Звали субъекта Голиком, числился он при дворе писарем, а в этом году за большие старания был введен в Большой Совет вместо не ко времени скончавшегося Добровия.
Лоддину Голик никогда не нравился, но обязанности тот исполнял честно, был знаком с дворцовыми порядками и мог оказаться Большому Совету полезным. Его кандидатуру предложил сам Власт, и первый министр не смог отказать, хотя он с удовольствием выставил бы Голика из Совета. Слишком уж возгордился писарь, стал рубашки дорогие носить, да сапоги со скрипом, от которых у Лоддина болела голова, да слишком уж фальшивым был - перед ним заискивал, называл не иначе, как "вашей светлостью", а с равными себе держался командиром.
- Ну, рассказывай, раз пришел, - Лоддин указал глазами на стул, показывая, что Голик может сесть.
От такой чести писарь надул щеки и растянул губы едва не до самых ушей.
- Дело ведь какое, ваша светлость, снова мы во мнениях не сошлись. Уж спорили, спорили, а к согласию не пришли. Мелена откупиться предлагала, Колвыван послать куда подальше, Тейт посланника в темницу заточить и вовсе ничего не отвечать, ну а Ероха меня к вам отправил, значит.
- Так что за дело-то? Не тяни, объясняй.
- Посол, ваша светлость.
- И что? К Власту едва не каждую неделю послов по пять штук приезжают.
- А этот приехал не ко времени, сами понимаете, дельце деликатнейшее: короля на месте нет, Совет всем заправляет.
- Не болтай, рассказывай. Из какого королевства посол?
- Э-э-э, затрудняюсь ответить, ваша светлость.
- Это как?
- Запамятовал.
- Ну, хоть во что одет был, опиши.
- Одет… это можно. Значит так. Сапогов, как у посла, я никогда раньше ни на ком не видел: высокие, до колена, мехом обшитые. Попервой показалось, будто у него ноги такие мохнатые. Ан нет, пригляделся, сапоги. Штаны, значит, обычные, коричневые, а вот камзол - загляденье. Бархатный, зеленый, весь в ниточках блестящих, рукава вот такие широченные. Поверх ворот соболий. Мне бы, ваша светлость, тоже камзольчик такой справить. А?
Лоддин схватился за голову.
- Шапка на нем была?
- Не было. Он ее в руках держал.
- Меховая шапка?
- Меховая.
- Так что же ты, Голик, голову мне морочишь? Были у нас уже послы из Северной Рандории, знаешь ты их. Или кафтан понравился?
Голик смутился, ладони между коленями зажал, глаза опустил.
- Ладно. И что тому послу надобно? О чем просил?
- Письмецо передал, ваша светлость. Рудники наши хотят.
- Это как, "хотят"? Рудники? Зачем народу, основное занятие которого скотоводство, рудники? Письмо с тобой?
- Нет, ваша светлость. Желательно бы чтобы вы его не тут прочли, а вместе с Советом обсудили. Очень уж спор вышел жаркий, да с послом не определились. В темнице пока сидит.
- В темнице?! - Лоддин почувствовал, как к щекам приливает кровь. - Выпустить немедленно! Поселить в лучшей комнате дворца! Дать денег, чтобы забыл ваше невежество и глупость! Кто так с послами поступает?!
- Дикий он очень, ваша светлость, - потупился Голик. - На Тейта бросился.
- А хоть бы и так! Мы-то не дикие! Выпустить немедленно! И пусть его в Совет приведут.
